Все о Гэтсби. Интервью Алены Матвиенко для zefir.ua
02.03.2015

В середине февраля украинские ценители балета и любопытствующие второй раз посмотрели нашумевшую прошлогоднюю премьеру – балет The Great Gatsby. Первый раз зрители были настолько ошеломлены увиденным, абсолютно новаторским для украинской сцены зрелищем, зато во второй раз социальные сети, кроме восторженных отзывов, забурлили обсуждениями, спорами и сравнениями классического и современного балета, коим является «Великий Гэтсби». Zefir.ua обратился к продюсеру балета АЛЕНЕ МАТВИЕНКО, чтобы подтвердить понятое, растолковать непонятое, узнать правду и поинтересоваться, что же еще такого «вкусненько» готовит ее команда на ближайшее время. Ведь именно сейчас, когда в стране говорят пушки, людям так необходима поддержка муз. 

В день показа балета в холле шептались: «В этот раз танцует другой состав». Такие слухи связаны с недавним кастингом? 
Дело в том, что в нынешней экономической ситуации мы не можем себе позволить постоянно привозить артистов Complexions. На кастинге в январе мы отобрали двух новых девушек и одного парня. К тому же к нам присоединились два солиста. Исполнители главных партий остались прежними. 


Сколько нужно времени, чтобы подготовить танцовщика для участия в «Великом Гэтсби»? 
Это зависит от подготовки самого танцовщика и, конечно, сложности партий. Например, один новый парень и две девочки совсем молодые, талантливые и с горящими сердцами, но они не профессионалы высокого уровня, поэтому, чтобы они влились в кордебалетные партии, их готовили целый месяц. Другие новички – это Виктор Ищук, премьер нашего оперного театра, и Илья Живой, солист Мариинского театра. Ребятам хватило двух недель на подготовку, главное было выучить порядок движений и уловить пластику. В классическом балете есть четкий набор движений и позиций, которые не меняются столетиями, поэтому остается только выучить их порядок. В балете «Великий Гэтсби» – особенная пластика и все неправильно, все вопреки, если сравнивать с классической техникой танца. В основе хореографии у Дуайта Родена положен классический танец, и в него он виртуозно примешивает джаз, брейкданс, контемп и все что угодно. У него все гипертрофировано, гиперпогнуто, гиперэкстеншн. Поэтому на подготовку уходит еще больше времени – танцовщикам высокого уровня приходилось себя ломать. Ведь их с детства учат держать осанку, а не прогибаться, поднимать руки, но не заводить их, а в хореографии Дуайта все движения чрезмерны, чтобы их выполнять нужно «поломать» тело.

Сплошной синхрон только в Пекине – Алена Матвиенко


Внимательных зрителей заинтересовали не всегда синхронные движения танцоров. 
Государственный праздник на стадионе в Пекине – вот сплошной синхрон: миллион китайцев выполняет синхронно абсолютно одинаковые движения. Я настаиваю на том, что в балете на сцене танцуют: во-первых, люди, а во-вторых, артисты. И это большая разница. Кордебалет целый месяц добивался синхронности в движениях. Но это не кабаре, где нужно просто танцевать канкан, поднимая ногу на одинаковый уровень. К тому же в «Великом Гэтсби» нет понятия кордебалет (это мы его так называем для удобства). Например, в балете «Баядерка», в одной из сцен 32 тени медленно, по очереди спускаются по пандусу на сцену: шаг – арабеск, шаг – арабеск, шаг – арабеск. Вот они должны двигаться абсолютно синхронно, попадая в музыку, поднимая ногу на один уровень – они же тени! И это невероятно красиво. Дуайт от всех ребят требует, чтобы танцовщик сам наполнил свою партию героем в каждом фрагменте. Например, первую сцену в бутлегерской конторе Дуайт объяснял так: «Вы бутлегеры, занимаетесь подпольным бизнесом, поэтому, девочки, «выключаем» бедра, а уже в следующей сцене вы работаете на бирже, вы люди, которые зарабатывают деньги, люди-цифры, люди-счетные машины. Поэтому здесь вы должны выключить развязанность, добавить механичность в движения». Ребята очень старались быть синхронными, но при этом изображали своего героя, в «Великом Гэтсби» каждый работает на создание атмосферы и оживление второго плана. И чтобы добиться полной синхронности движений, необходимо полностью стереть индивидуальность, и вот тогда танцовщики станут машинами, винтиками, абсолютно синхронными и графичными. Вы хотите видеть машины или видеть людей? Вот добьемся мы полной синхронности, а зритель скажет: «Не торкнуло. Бездушно. Они же мертвые!». А что уж говорить о солистах! Солист всегда остается солистом. Иначе он бы не стал первым. Артист становится «звездой», потому что он не похож на других, он выделяется. Есть потрясающий американский фильм «Кордебалет» начала 80-х гг. Сюжет разворачивается вокруг кастинга для участия в бродвейском шоу. На пробы в кордебалет пришла уже состоявшаяся звезда, потрясающая танцовщица, которая по каким-то причинам осталась без места и дохода, и хореограф ее не взял. И она спрашивает: «Почему? Неужели я хуже остальных танцую?». На что хореограф отвечает: «Мне нужно, чтобы все были одинаковые, а звезда никогда не будет одинаковой». Такая же прекрасная история из жизни Наталии Макаровой. Почему она получила сольную партию? Выступая в кордебалете той же «Баядерки», она настолько выпала из ансамбля, что весь зал хохотал, а саму Наталью вызвали «на ковёр» к Григоровичу. Она была уверена, что её уволят, а вместо этого её повысили до солистки. 

Сплошной синхрон только в Пекине – Алена Матвиенко



Зрители сравнивали пластику Клиффорда Уильямса с пластикой Александра Сергеева… 
Вы хотите сказать, что Саша танцевал хуже Клиффорда?! Это же абсолютно разные танцовщики, и у них абсолютно разные партии. Саша танцует партию Ника. А Клиффорд – Мэйера Вулфшайма. Если бы они оба танцевали Ника или Вулфшайма – то они бы танцевали абсолютно одинаково или их можно было бы сравнивать. У каждого свой персонаж. Вулфшайм – это темная сторона Гэтсби, у него все должно быть кошачье, грациозное, легкое. А Ник – это восторженный девственник, несмелый, резкий в движениях. Не обязательно быть знатоком балета, чтобы понимать специфику повествовательного искусства. Кстати, партию Вульфшайма придумали мы. В произведении этот персонаж прописан не четко. Мэйер Вулфшайм – деловой партнер Гэтсби, который появляется всего два раза – в подпольном клубе и на похоронах. Мы же решили сделать из него альтер эго Гэтсби, он появляется там, где нужно усилить эмоции главного героя.

Какой фрагмент в балете Вы готовы пересматривать бесконечно? 
Диалог за столом во втором акте. Меня всякий раз аж пробирает. Это мое любимое место. А сцену смерти Гэтсби я не люблю. Мне становится очень тоскливо. Для меня это очень тяжелое место. Хотя я, конечно, уже привыкла, что в каждом балете Дениса «убивают». Также меня пробирало в «Спартаке» в постановке Юрия Григоровича, когда Спартака поднимают на пики и вступает хор. Но соло Дениса в «Великом Гэтсби» какое-то особенно зубодробильное, он в нем так выкладывается! И благодаря музыке это соло какое-то совсем уж безысходное.

Сплошной синхрон только в Пекине – Алена Матвиенко


А почему балет завершает цитата на английском языке? 
Да, в процессе подготовки балета мы спорили на этот счет. Потому что в увертюре у нас вокал на английском языке, песня на английском языке. Считаю, что если бы мы сделали перевод, то был бы диссонанс. Словно мы говорим: «Вы ж не образованные, английского не знаете, потому конец мы для Вас разжуем». Искусство – вообще вещь субъективная. Тот человек, который говорит: «Мне эта фраза кажется лишней» – имеет право так говорить, потому что по его ощущениям она лишняя, она сбила ему эмоциональный настрой. А другой говорит, что она к месту, и он тоже прав. На самом деле я рада, что наш спектакль вызывает дискуссии. Вот если бы не обсуждали и не спорили, было бы плохо. 

Сплошной синхрон только в Пекине – Алена Матвиенко


Вы похожи на Гэтсби? 
По тесту, который бродил в интернете, я Гэтсби. (Смеется.) Точно не Дейзи, не Миртл и не Ник. Уже давно не Ник. Я очень рано перестала быть Ником. Розовые очки мне жизнь не снимала, а разбила с размаху. Мы росли в начале 90-х. Я начала работать в 1992 году. Какие тогда могли быть розовые очки? Я бы не выжила. Но это неплохо. Это жизненный опыт. Другое дело, что ты выносишь из этого опыта. Вот если бы я стала Вулфшаймом... 

В интервью журналу «Zефир» Константин Меладзе поделился, что задумывается о выпуске альбома саундтреков из «Гэтсби». А как насчет видеоверсии? 
Мы думаем об этом. Но, во-первых, чтобы выпустить видеоверсию балета сначала необходимо, чтобы нам разрешила это сделать адвокатская контора, которая управляет авторскими правами на произведения Френсиса Скотта Фитцджеральда. А во-вторых, это очень затратно. 

Сколько раз в этом году мы еще увидим балет? 
Нельзя же пресыщать и показывать балет раз в три месяца. Это большой долгоиграющий проект. Думаю, что мы еще один раз повторим, а потом покажем аж в следующем году. 

А по Украине? 
Мы очень хотели и планировали в марте сделать тур по Украине. Но это достаточно дорогой проект, в том числе технически. Сейчас театры его точно не потянут. Даже великолепная Львовская опера. Поскольку мест в оперных театрах не так много, чтобы окупить выступление, поэтому необходимо поднять цену на билеты, что в нынешних условиях невозможно. 

А по миру? 
Да. На осень мы запланировали выступления в Европе, а в 2016 году – в США. Сейчас готовим еще один проект, менее затратный для импресарио, чем «Великий Гэтсби». Нам очень хочется разнообразить балетный репертуар в Украине. Также хотим возродить балет Radio&Julliet. Публика уже давно просит его показать. 

Продолжение здесь