Итоги первого репетиционного периода THE GREAT GATSBY Ballet
15.08.2014

15 августа завершился первый постановочный период THE GREAT GATSBY Ballet. Второй этап начнется совсем скоро - в сентябре. Своими впечатлениями от работы поделился режиссер-постановщик балета - Дуайт Роден. 

Анна Ставиченко записала беседу специально для gatsbyballet.com

 

Во время нашей беседы знаменитый американский хореограф и создатель балетной труппы Complexions Дуайт Роден часто употребляет слово open –  «открытый». Похоже, оно отлично характеризует его самого. Здесь, в Киеве, Роден уже в течение нескольких недель работает с украинскими танцовщиками над своей постановкой балета «Великий Гэтсби», главную роль в котором исполнит Денис Матвиенко. Репетиции длятся по 6 часов ежедневно, но Роден пожертвовал воскресным утром, чтобы рассказать о подготовке балета, пошутить, обсудить украинских девушек и поразмышлять о настоящем и будущем современной хореографии.

Дуайт, какой вы видите историю Джея Гэтсби?

Для меня это, прежде всего, история об одиночестве. О человеке, который не является тем, кем его видят окружающие, каким он показывает себя людям. Да, у него есть деньги, сила, власть, но всё это как бы в стороне от его настоящей жизни. Гэтсби на первый взгляд берёт всё от жизни, но на самом деле это совсем не то, чего бы ему хотелось. Он несчастлив, будучи тем, кем он действительно является. Об этом моя постановка.

Среди танцовщиков, отобранных на кастинге, есть ребята и с классической базой, и самоучки. В чём специфика работы с теми и другими? Правда ли, что классическое образование часто мешает приноровиться к современной хореографии?

На мой взгляд, преимущество работы с молодыми и менее опытными танцовщиками в их большей открытости. У них ещё нет окончательно сформированного собственного мнения о танце, поэтому они более восприимчивы к тому, что я могу им предложить.  Они просто молча делают то, что я им говорю (смеётся). Более опытные танцовщики заходят в репетиционный зал уже со своим мнением. И порой очень трудно заставить их меняться.

Не кажется ли вам, что девушкам во время репетиций сложнее раскрепоститься? С чем это связано?

Я думаю, девушки боятся быть провокационными. Это пьеса о женщинах, а не о маленьких девочках. Как и все персонажи «Великого Гэтсби», женщины здесь очень сильные, их образы в чём-то бунтарские. Возможно, девушки более застенчивы. Не знаю, связано ли это в Украине с культурными особенностями: никак не могу сказать, что украинские женщины не позволяют себе выглядеть провокационно. Я ведь вижу их на улицах: высокие каблуки, мини-юбки – да каждая из них выглядит, как модель! Может, танцовщицы, с которыми я работаю, просто ещё очень молоды, они пока не привыкли двигаться, как женщины, проявлять через жест свою женскую сущность. Ведь в классическом балете это не всегда обязательно. Для этого есть другие жанры, например, бурлеск, где женщина должна быть сексуальной, сильной, непокорной. Мы сейчас делаем всё возможное, чтобы девушки в «Гэтсби» раскрылись полностью.

Есть ли среди танцовщиков, с которыми вы работаете в Киеве, те, кого вы впоследствии хотели бы пригласить в свою труппу?

Да. Не буду называть имён, но есть ребята, которые мне действительно нравятся.

На репетициях заметно, что некоторые эпизоды рождаются прямо в процессе работы. В ваших постановках всегда так много места отводится импровизации или это связано с тем, что перед вами незнакомые танцовщики и вы не знаете всех их возможностей?

У меня есть заготовки, с которыми я приехал в Украину, но мне интересно создавать окончательную версию постановки прямо в зале. Это и есть мой подход. «Гэтсби» – оригинальный балетный спектакль, которого не существовало раньше, поэтому работа над ним выглядит как постоянное открытие чего-то нового. Я думаю, очень важно быть спонтанным, импровизировать, творить непосредственно во время репетиций. Да, это вызов для меня, для танцовщиков, это наш взаимный вызов. Но мне он очень нравится.   

Как отличаются требования к внешности балерин в США и в Украине? Я знаю, что некоторых украинских танцовщиц вы сейчас просите сесть на диету, при этом далеко не все девушки из вашей труппы соответствуют традиционным представлениям о том, как должно выглядеть тело балерины.

Танцовщики Complexions имеют дело преимущественно с современной хореографией, хотя у них есть классическая база. А современная хореография допускает больше свободы, в то числе и во внешнем виде балерин. Например, в моей труппе танцует девушка с ростом за 180 сантиметров. У другой танцовщицы очень развитые мускулы, поэтому она выглядит достаточно плотной как для балерины. Дело ещё и в том, что в Америку балет пришёл намного позже. У нас нет таких мощных балетных традиций, как в России и Украине и связанного с ними образа идеальной балерины с очень конкретными параметрами. Отсюда и разница в подходах. Лично мне нравятся очень разные тела, и в Complexions я не стремлюсь к тому, чтобы все выглядели одинаково.

А можно ли по внешнему виду определить, к какой школе принадлежит балерина?

По большому счёту нет. Но многое становится понятным по тому, как балерина становится на пуанты или работает на станке. Тут уже сразу видишь представительниц украинской или российской школы, даже если образование они получали в США, но в русских балетных традициях. В моей труппе есть такая танцовщица, одна из моих любимиц. У неё русская школа, хотя она училась в Америке, и она чрезвычайно сильная. И это несмотря на то, что её вряд ли приняли бы в труппу Мариинского или Большого, по их меркам у неё не балетное тело.

Известно, что, например, Баланчин не начинал работать над балетом, пока не «видел» музыку. А как это происходит у вас? Влияете ли вы на написание музыки Константином Меладзе?

Мы с Константином работаем практически параллельно. Иногда у меня уже готовы фрагменты постановки, к которым ещё не написана музыка, тогда я просто даю Константину ритм, рассказываю, как я вижу этот эпизод – и он создаёт музыку. Так было уже очень много раз. А бывает, и это самая трудная работа, что Константин отправляет мне часть партитуры, и я вношу в неё свои правки, прошу что-то переделать, иногда по пять-шесть раз. Например, так было со сценой в притоне: у нас было разное видение этой ситуации и потребовалось время, чтобы мы пришли к единому решению. Зато в музыку к сцене вечеринки я внёс всего одну правку: она оказалась идеальной. Вообще мне очень нравится работать в таком формате, когда музыка создаётся специально для постановки и я взаимодействую с композитором. Это самый лучший путь для постановщика. Я работаю так довольно часто, но хотелось бы ещё чаще: в Америке работать с «живым» композитором – это дорого. Из-за этого написать новую музыку для твоего балета далеко не всегда возможно. Моей первой постановкой, над которой я работал таким образом, была работа для Дианы Вишнёвой и Мариинского театра (одноактный балет «Повороты любви» для проекта «Диана Вишнёва: Красота в движении» – А. С.). Композитором был Дэвид Розенблат: мы создали оригинальную партитуру для этого балета, и я был очень доволен этим сотрудничеством. Хотелось бы повторять подобное чаще.

Как вы думаете, ваша хореография влияет на развитие современного балета?

Амбициозный вопрос. Но мой ответ: да, влияет. Я это вижу. Многие постановщики в Америке и, наверное, не только здесь перенимают элементы моей хореографии и сам мой подход. В 1994 году, когда я основал Complexions, это было действительно новым словом для США. Далеко не все понимали мои постановки, они вызывали вопросы и недоумение. Но со временем это изменилось, у меня появились последователи. Люди часто думают, что я в своей работе делаю что-то новое. Но я просто не смотрю на танец как на отдельные составляющие – классический балет, современная хореография, джаз, хип-хоп и так далее. Я смотрю на танец как на целостность. Вы должны иметь сильную классическую базу, владеть «языком» балета как музыкант владеет нотной грамотой – видите, в некоторых вопросах я придерживаюсь традиционных взглядов. Но я верю в смешение стилей, жанров, техник, весь мир неоднороден, и это хорошо и красиво. Посмотрите на меня, в самой моей внешности выражены черты разных национальностей. Снова смешение! То, что я делаю своей работой – руководством своей труппой, постановками вроде «Гэтсби» – это пытаюсь показать миру, что все мы похожи, что мы можем объединиться на пересечении искусства, эмоций, танца, музыки. Я верю в это единение, и это одна из причин, по которой я 20 лет назад основал Complexions.

Я знаю, что вы сейчас живёте недалеко от Майдана. Эта обстановка как-то влияет на вас? Чувствуете ли вы, что искусство в такое время приобретает особое значение?

Я думаю, истинная красота проекта «Великий Гэтсби» в его интернациональности. Американский хореограф, украинский композитор, танцовщики из Украины, России и США, предстоящие гастроли в разных странах. Этот балет продемонстрирует, что мир многогранен, в нём много разных состояний, и я надеюсь, что для людей, которые придут на наш спектакль, это будет маленьким двухчасовым отпуском, путешествием в страну фантазии, после которого они вернутся домой.

 

Photos by Igor Chursin